Сообщение об ошибке

Deprecated function: The each() function is deprecated. This message will be suppressed on further calls в функции _menu_load_objects() (строка 579 в файле /h/W3/pub/www.len.ru/includes/menu.inc).

Вы здесь

О «врагах народа» с Прохоровой

Категория: 

Порой смотришь некоторые телепередачи и начинаешь ощущать себя в каком-то ином измерении. Не далее как в воскресенье, 17 июня, случайно попал на повтор авторской программы Ирины Прохоровой «Система ценностей», что идёт на канале «РБК». Тема обсуждения была близкая любому отечественному «демократу»: «”Враги народа”: откуда они берутся?». Ведущей помогали представительница «Мемориала» Ирина Щербакова, а также Григорий Охотчин, журналист, недавно вернувшийся из Турции. Казалось, что на эти 40 минут я совершил виртуальную экскурсию в дремучий заповедник либерализма а-ля 90-е годы. Действительно, выглядит это несуразно, когда уж 20 лет минуло, а речи и речевые обороты все оттуда. Но это еще ладно. Сознание «говорящих голов» застыло где-то там же, остановилось на 1991-ом году.

 

Участники программы с головой ушли в разбор «тоталитарного мышления», рассматривали, как власть в СССР, Германии, современной России формирует образ врага, задействовали события в Турции, выявляли параллели. Договорились аж до того, что нынешний курс в стране на ограничение деятельности НКО и борьбу с ЛГБТ «логично» вывели из нацистской политики. Без бросания камней в советскую эпоху, разумеется, не обошлось: вспомнили про вредительство, кулаков, троцкистов, воспроизвели известную формулу, что наше общество держалось лишь на постоянной мобилизации против внешнего врага. Из их рассуждений выходило, что у нашей страны как бы и не было врагов, а все пропагандистские кампании затевались исключительно для того, чтобы большевики удержали власть.


Позабавила забывчивость. Вот в 90-е годы в нашей стране не обнаружили они никакой проблемы врага.
По мнению Прохоровой и Щербаковой, в «перестройку» врага не было, а крушение СССР прошло бескровно. Даже молодому журналисту пришлось их поправлять. Такое сморозить еще надо постараться. Межэтнические конфликты на Кавказе и в Средней Азии, эскалация насилия в Чечне (начиналось всё еще до распада Союза), вытеснение русских из большинства союзных республик, наконец, главная кровь – огромная убыль населения.
Враг в период «перестройки» тоже был найден – прошлое. Обществу предлагался «сценарий Иуды»: отречетесь от своего наставника, от своей страны – будете жить в достатке, как на Западе.

Но вернемся к теме врага народа. Надо сказать, что избирательность памяти наших записных либералов объясняется просто. Они ведь в 90-е не чувствовали на себе, что значит быть врагами, их возносили, фонду Сороса и т.п. давали «зеленую улицу», в то время как страну рушили на глазах, а патриотизм стал чуть ли не ругательным словом.

Между прочим, врага новая власть себе тоже быстро определила – «коммунистический реванш» и «красно-коричневая угроза». И нынешние «толерантные» либералы вели себя как псы, сорвавшиеся с цепи. Им было наплевать на законность, когда они требовали разгона Верховного Совета, т.к. последний посмел встать в оппозицию к их любимому Ельцину. Они, обвинявшие большевиков в запрете оппонентов, требовали того же самого. Это либеральные интеллигенты Ахмадуллина, Лихачев, Окуджава, Дементьев и прочие радовались силе «молодой демократии» 5 октября 1993 года, сразу после расстрела Дома Советов, когда трупы еще по моргам развозили. Кстати, тогда они вновь потребовали пресечь деятельность коммунистических и националистических организаций, разогнать Конституционный Суд и другие органы, мешающие Ельцину.

Мысль, что государство ищет врага, когда оно нелегитимно и неэффективно, участники разговора ожидаемо приложили к СССР периода индустриализации и коллективизации, но только не к «золотым 90-м».
Когда «демократы» наиболее громко заверещали по поводу наступления «красно-коричневых»? – Когда погрузили страну в нищету, а «изобилием» воспользовались немногие. Т.е. обещание, что рынок решит все проблемы, не выполнили, комфортную жизнь не обеспечили, хотя не было уже ни монополии КПСС, ни марксизма-ленинизма, а общество успело покаяться перед всеми кем только можно.
Это «демократ» Карякин проорал «Россия одурела», когда гайдаровский «Выбор России» провалился на первых выборах в Госдуму в 1993 году. Вот такой вот терпимый ответ на то, что неэффективной власти избиратель указал на её законное место.

Самое смешное, что, критикуя тоталитаризм, сама Прохорова представляет образчик именно тоталитарного мышления, только в виде формулы «Демократия – это диктатура демократов». На свою программу она, в основном, приглашает единомышленников, союзников по либеральному лагерю. Отсюда подлинной дискуссии быть не может. Разница между гостями носит оттеночный характер. Видимо, так Прохоровой удобнее: говорить с теми, кто не противоречит её месседжу. В противном случае приглашенный может и сорвать задуманный ей посыл.

Наконец, давайте о главном. Проблема образа врага (в т.ч. и «врага народа»), понятное дело, существует. Но корни её следует искать не столько в СССР или нацистской Германии, а в самой природе человека, его психологии.

Человек боится одиночества. Ему проще быть с теми, с кем он ощущает себя единым целым – стадное чувство. «Я из большинства!» — так говорил герой Вячеслава Невинного в «Гараже». Вот этим желанием быть «из большинства» власть (любая – что «демократическая», что «тоталитарная») искусно манипулирует. В сознание внедряется установка, что есть некая «горстка отщепенцев», а есть «большинство».

Эта тактика действует до поры до времени, ведь часто категория «маргиналы» в результате действий самой власти становится шире и шире и превращается в большинство.

Помните 2007 год? Тогда «Единая Россия» утверждала, что она – «партия подавляющего большинства россиян». С результатом в 64,3% на думских выборах это выглядело натурально.
А вот уже спустя через 4 года им уже пришлось говорить скромнее: собрали ведь уже только 49,32%, а во многих регионах еще меньше. Ставя цель «вытеснить на обочину политической жизни», власть в конечном итоге получает ситуацию, когда «на обочине» оказывается большинство, т.е. на стороне власти остается меньшинство.

Любой власти полезнее не заигрываться со словосочетанием «враги народа». Она должна точно знать, что ложь чревата, как бы это наивно ни звучало, но врать себе дороже. Если декларируемые враги на деле таковыми не являются, то рано или поздно власти этой придется туго.

Кирилл Николенко

Порой смотришь некоторые телепередачи и начинаешь ощущать себя в каком-то ином измерении. Не далее как в воскресенье, 17 июня, случайно попал на повтор авторской программы Ирины Прохоровой «Система ценностей», что идёт на канале «РБК». Тема обсуждения была близкая любому отечественному «демократу»: «”Враги народа”: откуда они берутся?». Ведущей помогали представительница «Мемориала» Ирина Щербакова, а также Григорий Охотчин, журналист, недавно вернувшийся из Турции. Казалось, что на эти 40 минут я совершил виртуальную экскурсию в дремучий заповедник либерализма а-ля 90-е годы. Действительно, выглядит это несуразно, когда уж 20 лет минуло, а речи и речевые обороты все оттуда. Но это еще ладно. Сознание «говорящих голов» застыло где-то там же, остановилось на 1991-ом году.

 

Участники программы с головой ушли в разбор «тоталитарного мышления», рассматривали, как власть в СССР, Германии, современной России формирует образ врага, задействовали события в Турции, выявляли параллели. Договорились аж до того, что нынешний курс в стране на ограничение деятельности НКО и борьбу с ЛГБТ «логично» вывели из нацистской политики. Без бросания камней в советскую эпоху, разумеется, не обошлось: вспомнили про вредительство, кулаков, троцкистов, воспроизвели известную формулу, что наше общество держалось лишь на постоянной мобилизации против внешнего врага. Из их рассуждений выходило, что у нашей страны как бы и не было врагов, а все пропагандистские кампании затевались исключительно для того, чтобы большевики удержали власть.


Позабавила забывчивость. Вот в 90-е годы в нашей стране не обнаружили они никакой проблемы врага.
По мнению Прохоровой и Щербаковой, в «перестройку» врага не было, а крушение СССР прошло бескровно. Даже молодому журналисту пришлось их поправлять. Такое сморозить еще надо постараться. Межэтнические конфликты на Кавказе и в Средней Азии, эскалация насилия в Чечне (начиналось всё еще до распада Союза), вытеснение русских из большинства союзных республик, наконец, главная кровь – огромная убыль населения.
Враг в период «перестройки» тоже был найден – прошлое. Обществу предлагался «сценарий Иуды»: отречетесь от своего наставника, от своей страны – будете жить в достатке, как на Западе.

Но вернемся к теме врага народа. Надо сказать, что избирательность памяти наших записных либералов объясняется просто. Они ведь в 90-е не чувствовали на себе, что значит быть врагами, их возносили, фонду Сороса и т.п. давали «зеленую улицу», в то время как страну рушили на глазах, а патриотизм стал чуть ли не ругательным словом.

Между прочим, врага новая власть себе тоже быстро определила – «коммунистический реванш» и «красно-коричневая угроза». И нынешние «толерантные» либералы вели себя как псы, сорвавшиеся с цепи. Им было наплевать на законность, когда они требовали разгона Верховного Совета, т.к. последний посмел встать в оппозицию к их любимому Ельцину. Они, обвинявшие большевиков в запрете оппонентов, требовали того же самого. Это либеральные интеллигенты Ахмадуллина, Лихачев, Окуджава, Дементьев и прочие радовались силе «молодой демократии» 5 октября 1993 года, сразу после расстрела Дома Советов, когда трупы еще по моргам развозили. Кстати, тогда они вновь потребовали пресечь деятельность коммунистических и националистических организаций, разогнать Конституционный Суд и другие органы, мешающие Ельцину.

Мысль, что государство ищет врага, когда оно нелегитимно и неэффективно, участники разговора ожидаемо приложили к СССР периода индустриализации и коллективизации, но только не к «золотым 90-м».
Когда «демократы» наиболее громко заверещали по поводу наступления «красно-коричневых»? – Когда погрузили страну в нищету, а «изобилием» воспользовались немногие. Т.е. обещание, что рынок решит все проблемы, не выполнили, комфортную жизнь не обеспечили, хотя не было уже ни монополии КПСС, ни марксизма-ленинизма, а общество успело покаяться перед всеми кем только можно.
Это «демократ» Карякин проорал «Россия одурела», когда гайдаровский «Выбор России» провалился на первых выборах в Госдуму в 1993 году. Вот такой вот терпимый ответ на то, что неэффективной власти избиратель указал на её законное место.

Самое смешное, что, критикуя тоталитаризм, сама Прохорова представляет образчик именно тоталитарного мышления, только в виде формулы «Демократия – это диктатура демократов». На свою программу она, в основном, приглашает единомышленников, союзников по либеральному лагерю. Отсюда подлинной дискуссии быть не может. Разница между гостями носит оттеночный характер. Видимо, так Прохоровой удобнее: говорить с теми, кто не противоречит её месседжу. В противном случае приглашенный может и сорвать задуманный ей посыл.

Наконец, давайте о главном. Проблема образа врага (в т.ч. и «врага народа»), понятное дело, существует. Но корни её следует искать не столько в СССР или нацистской Германии, а в самой природе человека, его психологии.

Человек боится одиночества. Ему проще быть с теми, с кем он ощущает себя единым целым – стадное чувство. «Я из большинства!» — так говорил герой Вячеслава Невинного в «Гараже». Вот этим желанием быть «из большинства» власть (любая – что «демократическая», что «тоталитарная») искусно манипулирует. В сознание внедряется установка, что есть некая «горстка отщепенцев», а есть «большинство».

Эта тактика действует до поры до времени, ведь часто категория «маргиналы» в результате действий самой власти становится шире и шире и превращается в большинство.

Помните 2007 год? Тогда «Единая Россия» утверждала, что она – «партия подавляющего большинства россиян». С результатом в 64,3% на думских выборах это выглядело натурально.
А вот уже спустя через 4 года им уже пришлось говорить скромнее: собрали ведь уже только 49,32%, а во многих регионах еще меньше. Ставя цель «вытеснить на обочину политической жизни», власть в конечном итоге получает ситуацию, когда «на обочине» оказывается большинство, т.е. на стороне власти остается меньшинство.

Любой власти полезнее не заигрываться со словосочетанием «враги народа». Она должна точно знать, что ложь чревата, как бы это наивно ни звучало, но врать себе дороже. Если декларируемые враги на деле таковыми не являются, то рано или поздно власти этой придется туго.

Кирилл Николенко

Ближайшая трансляция

4 декабря в 19:00 - Красный университет