YouTube   VKontakte   Facebook   Twitter   Google+   Instagram

Periscope   Livejournal   Ok   Blogspot   Pinterest   Написать письмо

 "Философия и политика". Выпуск 19 RSS News

АВТОРСКИЕ ПРОГРАММЫ > Философия и политика

Выпуск 19. Материализм и эмпирио-критицизм В.И. Ленина - критика субъективно-идеалистической доктрины позитивизма и её политических следствий

Философия и политика

Скачать в мр3 (14 Мб) >>

Перейти к перечню выпусков >>


Текстовая версия

Здравствуйте, уважаемые товарищи! Продолжим наши беседы по поводу позитивизма.

В прошлый раз я остановился на работе В.И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», где Ленин дал отповедь субъективно-идеалистической основе второго этапа позитивизма под названием эмпириокритицизм и показал связь этого субъективно-идеалистического подхода с практикой человеческой деятельности вообще и политикой в особенности. Напоминаю, что соратники Владимира Ильича, когда он после поражения Первой Русской Революции сел писать эту философскую книгу, очень недоумевали, подозревали даже Владимира Ильича в предательстве дела революции в России: «Какэто в такой период он о философии пишет?». Ленин даже поругался с виднейшими представителями большевизма, такими как Богданов А. А. – соратник Ленина по большевизму. Из-за чего поругался? Из-за того же самого эмпириокритицизма, которому как раз Богданов Александр Александрович поверил и даже развивал эти субъективно-идеалистические идеи в своей работе под названием «Эмпириомонизм». Почувствуйте разницу: у Рихарда Авенариуса – критика опыта, у Богданова – единство опыта. Какое единство? На основе только ощущений – тоже субъективно-идеалистическая трактовка.

Я не могу, конечно, проанализировать всю работу Ленина за отведённое мне время, остановлюсь только на самом основном и главном. Итак: Ленин очень внимательно анализирует работу Эрнста Маха «Анализ ощущений или отношение физического к психическому», где Мах сводит всё наше познание к комплексу ощущений – совершенно в духе Беркли. Это, собственно, и показывает Владимир Ильич – у Маха нет ничего принципиально нового по отношению к Беркли, взгляды которого относятся к началу 18 столетия, а Мах-то пишет в конце 19 века. Ничего принципиально нового, кроме словосочетаний: у Беркли - «комплексы ощущений», у Маха - «элементы мира» или «комплексы психических элементов». Всё что дано человеку – это и есть комплекс психических элементов и ощущений – и больше ничего.

Кроме Маха Ленин критикует и Рихарда Авенариуса, за его доктрину эмпириокритицизма, за ту самуюкритику или очистку опыта от философских положений. В чём видит Ленин опасность такого взгляда? Пусть себе увлекаются физики, философы, и даже отдельные представители большевизма вот этой философией – какой там вред? Вред, однако, Владимир Ильич подчёркивает – чрезвычайно большой: от субъективно-идеалистической доктрины вообще, если её применить к оценке существующего положения, скажем, в обществе или в мире и, в особенности, существующего тогда положения в России.

Какие же выводы делает Ленин при анализе работ Эрнста Маха и Рихарда Авенариуса? Один вывод я уже назвал: ничего нового, кроме новых слов ни у Маха, ни у Авенариуса действительно нет; сущность старая – субъективный идеализм. Чем субъективный идеализм такого рода приносит вред, прежде всего физике? И Ленин об этом хорошо знает, потому что он осведомлён о проходившем в 1905 году в Штутгарте конгрессе физиков.

(Кстати говоря, Штутгарт до сих пор город конгрессов, и, опять же, в том же 1905 году там проходил конгресс европейских социал-демократов, в котором принимал участие Ленин.Чуть раньше состоялся конгресс физиков).

На этом конгрессе очень важные проблемы решали физики. Какие же? Дело в том, что в самом конце 19 столетия Джозефом Томпсоном, выдающимся английским физиком, была открытапервая элементарная частица – электрон. Но вот как его тогда можно было изучить? Заметьте, ни электронных микроскопов (хотя, даже современный электронный микроскоп не может зафиксировать отдельно взятый электрон) не было, а фиксировали по фото-пластинам, по следам, которые можно было определить и делать какие-то заключения и далеко идущие суждения. А заключения, прежде всего, состояли в том, что была найдена и выработана формула электрона. И вот в 1905 году, в Штутгарте, на конгрессе европейских физиков, Анри Пуанкаре, один из самых выдающихся физиков того времени, выходит к доске и мелом на ней пишет формулу электрона как она тогда была принята у физиков. Затем знаки в этой формуле меняет на обратные: там где был «плюс», стирает – пишет, «минус» и наоборот. После этих манипуляций, Анри Пуанкаре обращается к собравшимся выдающимся физикам с вопросом: «Скажите, господа, а что означает вот эта с обратными знаками формула электрона?» Физики недоумевают. Тогда Пуанкаре сам отвечает на этот, риторический для него вопрос: «А ровным счётом ничего. Ни обратная по знакам, ни та, которую я вначале написал – ничего физически не означают. Потому что эти формулы не отражают состояние какого-то электрона, действительное, физическое, объективное. Эта формула ничто иное как результат соглашения между нами, физиками, которые договорились: давайте вот эти знаки использовать, символы, каким-то образом их объединим, нам кажется это удобным. А стоит ли за этим какая-то действительная физическая реальность, материя – мы об этом не знаем и не узнаем».

Почему так? А потому что то, что считалось на конец девятнадцатого века материей, и среди физиков, и среди философов – должна была обладать, прежде всего, константой массы. А с точки зрения открывателя электрона Дж. Томпсона, электрон массы покоя не имеет (он, правда, ошибался в этом вопросе, в дальнейшем, уже в 20 веке были, действительно, открыты такие образования микромира, которые не имеют массы покоя). А что такое отсутствие массы – это отсутствие вещества; а вещество – это и есть материя, с точки зрения философии тогдашней физики.

Кроме того, классическая физика, начиная со своего основателя Исаака Ньютона, исходным своим постулатом берёт учение Демокрита об атомах (как пишет Ньютон в самом конце 17 столетия в своём труде «Математические начала натуральной философии»). Атомы – действительная основа мира. А что такое атомы по Демокриту? Это частицы – предел деления всего, мы доходим до атомов, дальше никакими силами, приборами мы атом разделить не можем. Атом, дословный перевод с греческого, и есть неделимый. В далёком пятом веке до нашей эры Демокрит три характеристики присоединил к атому: неделимый, непроницаемый (пустот нет) и неизменный (вечный). И вот Ньютон пишет: «Даже, когда целая Вселенная распадётся, и на её развалинах возникнут новые миры, атомы, из которых Вселенная состоит, останутся целыми и неизношенными». Ньютон повторяет этот основной постулат Демокрита.

И тут столкнулись с ситуацией: оказалось, что атом ещё из чего-то состоит. Есть какие-то электроны, которые ещё и массы покоя не имеют. Что это такое? И вот Анри Пуанкаре, подводя итог своему выступлению, говорит: «Господа, материя исчезла, на уровне микромира, который мы открыли. Остались одни уравнения. А уравнения результат соглашения, конвенции между нами». Так родилась концепция, которая вторила философской концепции Маха. То есть второму этапу позитивизма: махизму и эмпириокритицизму. И об этом Ленин тоже пишет в «Материализме и эмпириокритицизме». Концепция под названием конвенционализм. То есть законы физики, не только в области микромира (её расширили до всей физики) не являются отражением объективной реальности – они являются результатом конвенции (соглашения) между ведущими физиками. Субъективный идеализм в чистом виде. Но заметьте, если для первого позитивизма и ещё даже второго и для Беркли была абсолютизация чувственных моментов познания, элементов мира, как Мах выражался, то для конвенционализма идёт абсолютизация рациональной стороны мышления. Потому что конвенция заключается не на уровне согласования чувственных впечатлений, например, от электрона (их нет, и принципиально быть не может и до сих пор, непосредственно в чувстве микромир нам не дан). Это есть абсолютизация некоего синтеза не ощущений, а наших мыслей, то есть рациональной стороны познания, рациональной стороны сознания человеческого. Но это тоже субъективный идеализм. Субъективный момент относится ко всему сознанию: и к чувственной, и к рациональной стороне сознания.

И в чём же тут беда? А беда началась уже через год после этого конгресса физиков в Штутгарте. Достаточно грамотные в области физики слушатели знают имя Людвига Больцмана. В 1906 году Больцман застрелился, оставив посмертную записку: не могу дальше заниматься физикой (он занимался молекулярной физикой) с сознание того, что то, что я, якобы открыл, есть не более чем результат согласования моих собственных мыслей. То есть ничего он и не открыл. Не все, конечно, последовали примеру Людвига Больцмана, иначе мы бы сейчас жили в другом мире, физика бы вообще исчезла на достаточно большой промежуток времени. Но кризис в физике был, безусловно, мощный, не менее мощный, чем финансовый кризис спекулятивной банковской системы, который мы сейчас переживаем.

И вот не физик Ленин показал, что основанием кризиса в физике является старая, метафизическая не диалектическая доктрина материи. Ленин раскрыл связь между философией и естествознанием и пошёл дальше. Он указал в этой своей работе «Материализм и эмпириокритицизм» в самом её начале: двери, открытые диалектическим материализмомМах, Сталло и Пуанкаре (двух я уже назвал, Сталло тоже физик того времени), они, эти выдающиеся физики, не видят.

Точная цитата: «Но в том-то и беда Дюгема, Сталло, Маха, Пуанкаре, что двери, открытой диалектическим материализмом, они не видят. Не умея дать правильной формулировки релятивизма, они катятся от него к идеализму».ПСС, В.И. Ленин, т. 18, стр. 329.

Ленин далее подчёркивает, метафору такую приводит: физика современная лежит в родах, она рожает диалектический материализм и пока не родит сама для себя (хотя диалектический материализм был порождён Марксом и Энгельсом задолго кризиса в физике рубежа 19 – 20 веков)[будут производиться мертворожденные воззрения].

Точная цитата: «Современная физика лежит в родах. Она рожает диалектический материализм. Роды болезненные. Кроме живого и жизнеспособного существа, они дают неизбежно некоторые мертвые продукты…» ПСС, В.И. Ленин, т. 18, стр. 332

Но, вот, не знали физики диалектического материализма. А Ленин идёт дальше, он показывает, что без диалектического материализма не только нельзя интерпретировать новые открытия в физике, но нельзя на основе субъективно-идеалистической доктрины позитивизма интерпретировать и какие-то общественные процессы.

Что такое субъективный идеализм? Он связан с абсолютизацией, возвращаясь к предыдущим лекциям, единичного, и, следовательно, если мы будем интерпретировать какие-то социальные процессы с позиции субъективного идеализма, то мы придём к выводу, вполне аналогичному тому, который сделал Анри Пуанкаре в отношении физических процессов. Чем объяснимы процессы общественного развития? Ну конечно, сознанием каких-то выдающихся деятелей (абсолютизация единичного ведёт к абсолютизации роли исторических личностей – старая болезнь, идущая ещё от «отца истории» Геродота); первично сознание выдающегося деятеля, оно является определяющим, даже если мы признаем объективный исторический процесс. А если мы его не признаем? Тогда у нас всё, что существует, существует исключительно в нашей голове. И как хорошо можно менять что-то! Просто изменил свою позицию или точку зрения – и всё! И не надо никаких революций, никаких преобразований общества, никаких проблем с собственностью на средства производства. До такого рода субъективного идеализма философы (и не только философы) дошли ближе уже к концу 20 столетия, и сегодня есть такие позиции. Но они уже относятся не к первому позитивизму, не ко второму, а к позитивизму уже четвёртого этапа, который получил в истории философии название постпозитивизм.

Вот об этом постпозитивизме мы поговорим с вами в следующей нашей беседе.


Понравился материал? Поделитесь с друзьями!



Теги: Владимир Огородников


Просмотров: 1576

 Программы

 Радио КТВ


 Погода